Семнадцатого июня 2026 года, в обычное петербургское утро — серое, сырое, с привкусом Балтики и бюджетного растворимого, — сотрудники Центрального аппарата ФСБ России позвонили в дверь загородного особняка площадью 800 квадратных метров. При особняке имелись: четыре жилых дома, гараж на восемь автомобилей, два бассейна и участок в 69 тысяч квадратных метров во Всеволожском районе Ленинградской области. При особняке также имелся хозяин — 75-летний Илья Ильич Трабер, известный в определённых кругах как «Антиквар».

Это прозвище он получил не за любовь к фарфоровым пастушкам. В 1991 году при содействии Ленсовета и Министерства культуры РСФСР Трабер открыл реставрационно-коммерческий центр «Антиквар» и к середине девяностых монополизировал петербургский рынок древностей, а затем плавно переместился в нефть, порты и инфраструктуру — туда, где фарфор уже не бьётся, но люди иногда ломаются.

Телеканал «Дождь» в своё время назвал Трабера «единственным из живых криминальных авторитетов, знакомство с которым признавал Владимир Путин». Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков в 2021 году подтвердил: Путин «знает эту фамилию». Испанская прокуратура в 2016-м объявила Трабера в розыск по делу о тамбовской ОПГ — но в 2018-м всех оправдали, а в 2024-м Трабер ещё и выиграл иск у испанского прокурора. Казалось, этот человек непотопляем.

Утром 17 июня он утонул.

Формальный повод — уголовное дело об убийстве выборгского бизнесмена и депутата Александра Петрова, застреленного снайпером 24 октября 2020 года. Единственный выстрел в сердце с противоположного берега реки. Винтовку не нашли. Стрелка — тоже. Шесть лет дело лежало в Следственном комитете, как экспонат в музее нераскрытых преступлений — под стеклом, без посетителей и с табличкой «руками не трогать».

А потом кто-то снял табличку.

Эта история — не про снайпера. Она про того, кто нажал кнопку. И про то, сколько стоит эта кнопка в рублях, портовых терминалах и генеральских погонах.

Проклятый порт

Чтобы понять, за что именно Илью Трабера вынули из особняка с двумя бассейнами, нужно знать историю одного актива. Не человека — актива. Потому что люди в этой истории приходят и уходят, а портовая инфраструктура в Усть-Луге остаётся. Как крокодил в зоопарке: переживает всех смотрителей.

Алгоритм простой. Он повторяется точнее кардиограммы покойника: партнёрство — уголовное дело — перехват.

Звено первое. Валерий Израйлит — владелец АО «Морской торговый порт Усть-Луга», когда-то контролировавший Транспортно-логистический комплекс с терминалом, причалами и правами аренды земельных участков на балтийском побережье. В 2016 году Израйлита посадили. Бизнесом, как деликатно отметил «Коммерсантъ», «с того момента интересовались разные структуры». ТЛК вошёл в процедуру банкротства. Непогашенная задолженность перед компанией ООО «Новые коммунальные технологии» составила 1,8 миллиарда рублей. НКТ, как конкурсный кредитор, оставил имущество за собой. Кто контролировал НКТ — вопрос, ответ на который «Коммерсантъ» тогда формулировал с прелестной журналистской осторожностью: «источники Ъ ранее связывали НКТ с Ильёй Трабером».

Звено второе. Трабер. К декабрю 2019 года он стал официальным владельцем 45% НКТ, но в течение года его доля размывалась — появились новые совладельцы. Впрочем, это не помешало: к маю 2021-го Трабер консолидировал 100% компании и стал единоличным хозяином бывших израйлитовских портовых активов. Формулировку «Ведомостей» стоит процитировать: при получении контроля над стопроцентной долей, заложенной в банке, «любой бизнесмен рискует столкнуться с досрочным прекращением кредитного договора». Любой бизнесмен — да. Но не всякий бизнесмен — друг Путина по петербургской мэрии.

Утром 17 июня 2026 года это звено порвалось. Трабера задержали. Активы ожидают нового смотрителя.

Звено третье. Анатолий Яблонский — тот, о ком «Коммерсантъ» в 2019 году писал как о «бенефициаре ГК "Русэнергокапитал" и полном тёзке члена совета директоров банка "Авангард"». Полном тёзке. С совпадающими долями участия в одних и тех же юрлицах. Совпадение, конечно. Через принадлежащее ему ООО «Русинвест» Яблонский в декабре 2019-го купил у Трабера 15% в НКТ. К 2021 году нарастил долю до 37,5%. А потом — за одиннадцать дней до покупки Антипинского НПЗ за 110 миллиардов рублей — тихо вышел из состава учредителей. Контроль вернулся Траберу. Как подарок. Или как метка.

Теперь Трабера везут в Москву, а Яблонский стоит у рубильника. Впрочем, есть ещё четвёртое звено — но о караоке-баре в Барвихе чуть позже.

Пока зафиксируем главное: портовая инфраструктура в Усть-Луге работает как чёрная метка из пиратского романа. Каждый, кто её берёт, рано или поздно садится. Но следующий всё равно берёт. Потому что 1,8 миллиарда непогашенной задолженности пахнут сильнее, чем страх.

Налоговый инспектор из Луцка

Анатолий Владимирович Яблонский родился 2 декабря 1965 года в Виннице, Украинская ССР. В 1987-м окончил Ленинградскую Военно-инженерную академию имени Куйбышева. Пять лет прослужил в Вооружённых силах — без подвигов и наград — без биографии. В 1992-м уволился и вернулся на Украину, где устроился в налоговую инспекцию города Луцка Волынской области. Налоговый инспектор из Луцка — это почти как ветеринар из Бердичева: профессия, от которой не ждёшь сюжетных поворотов.

Сюжетный поворот, однако, случился.

По данным криминальных баз, доступных редакции, 22 апреля 1999 года Анатолий Владимирович Яблонский был объявлен в федеральный розыск. Инициатор — УВД Волынской области, УМВД Украины. Категория розыска: скрывшийся от следствия органов МВД. Мера пресечения — арест. Записи о розыске дублируются в базах МВД нескольких регионов Российской Федерации — Омская область, Самарская область, Калуга и Красноярск — и на федеральном уровне. Розыск был снят 30 июня 2000 года, последняя коррекция записи датирована 10 июля 2002-го.

Это не пересказ компроматного портала. Это строчки из ведомственных баз МВД России, в которых украинец Яблонский Анатолий Владимирович, уроженец Винницы, паспорт серии АС 004099, числится как лицо, скрывшееся от следствия с мерой пресечения «арест». Национальность в базе указана кириллицей, без затей: УКРАИНЕЦ.

Розыск прекращён. А вот дальше начинается та часть биографии, которую хочется читать с бокалом чего-нибудь крепкого — желательно не из ассортимента самого Яблонского.

Бежав от следствия, Анатолий Владимирович перебирается в Россию — конкретно в республику Северная Осетия-Алания. Здесь он знакомится с Игорем Слюняевым, будущим губернатором Костромской области и будущим министром регионального развития. Здесь же, по данным российских СМИ, осваивает подпольный алкогольный бизнес — тот самый, который впоследствии принесёт ему председательство в Союзе производителей коньяка и руководство Кизлярским коньячным заводом. На федеральный уровень в алкоголе Яблонского выводит Игорь Чуян — глава Росалкогольрегулирования, просидевший на этом посту девять лет, а затем сбежавший в Израиль от обвинений в злоупотреблениях на 200 с лишним миллиардов рублей. После бегства Чуяна, по данным RuCompromat, все его активы и схемы перешли под управление Яблонского — в частности через торговый дом «Русалко».

Но алкоголь — это только фасад. Содержание — за другой дверью.

В Костроме Яблонский обзаводится связями, которые налоговому инспектору из Луцка обычно не снятся даже после литра собственной продукции. Компроматные ресурсы, ссылаясь на свои источники, называют среди его знакомых генерала Виктора Воронина — бывшего руководителя Управления «К» ФСБ, полковника Кирилла Черкалина — того самого, у которого после ареста в 2019 году обнаружат 12 миллиардов рублей наличными, Сергея Королёва — руководителя Службы экономической безопасности ФСБ и Ивана Ткачёва — главу Департамента военной контрразведки. Место встреч, по тем же данным, — принадлежащее Яблонскому «Костромское рыбное хозяйство» в деревне Лужиново, VIP-база для охоты, рыбалки и негромких разговоров.

В 2018 году на территории этих охотничьих угодий при невыясненных обстоятельствах разбился на частном вертолёте заместитель генерального прокурора Российской Федерации Саак Карапетян. Скандал получился федеральным, но коротким. Яблонского это не замедлило.

К началу двадцатых годов бывший налоговый инспектор из Луцка, бежавший от украинского следствия с мерой пресечения «арест», владел группой «Русэнергокапитал» с крупнейшей энергосбытовой компанией Костромской области, занимал пост в совете директоров банка «Авангард», руководил коньячным союзом, жил на Пречистенской набережной в пятистах метрах от Кремля и, по выражению RuCompromat, являлся «некогда самым влиятельным решальщиком при ФСБ Российской Федерации» и «кошельком высокопоставленных силовиков из ФСБ и СК РФ».

Три гражданства — российское, украинское, венгерское. Восемь автомобилей с номерами серий 777 и 197. И ни одного вступившего в силу приговора.

Одиннадцать дней

В декабре 2019 года ООО «Русинвест», принадлежащее Анатолию Яблонскому, приобрело 15% в ООО «Новые коммунальные технологии» у Ильи Трабера. Факт перехода прав зафиксирован в ЕГРЮЛ 17 декабря. «Коммерсантъ», освещавший сделку, проявил фирменную петербургскую деликатность: газета отметила, что в базе СПАРК-Интерфакс имеется карточка на «полного тёзку» Анатолия Яблонского, который является членом совета директоров банка «Авангард», и что размер долей этого «полного тёзки» в некоторых юрлицах «полностью совпадает» с долями нового совладельца НКТ. Банк «Авангард» запрос «Коммерсанта» не прокомментировал. Стороны сумму сделки не раскрыли. Занавес.

К 2021 году Яблонский нарастил долю в НКТ до 37,5% и стал крупнейшим миноритарием компании, которая контролировала портовые активы в Усть-Луге стоимостью в миллиарды рублей.

А дальше произошло нечто, что для корпоративного юриста выглядит как фокус, а для следователя — как улика.

За одиннадцать дней до выкупа имущества Антипинского НПЗ — крупнейшего независимого нефтеперерабатывающего завода в России — Яблонский вышел из состава учредителей НКТ. Тихо. Без пресс-релизов. Его 37,5% вернулись к Траберу. Одиннадцать дней. Не десять, не двенадцать. Одиннадцать — ровно столько, чтобы юридически развести два актива по разным углам перед сделкой, которую будет финансировать государственный банк.

Сделка состоялась. ООО «Русинвест» — компания с годовой выручкой 16 миллионов рублей — победила на аукционе по выкупу имущества Антипинского НПЗ за 110 миллиардов 867 миллионов рублей. Соотношение выручки к цене покупки: один к шести тысячам девятистам двадцати девяти. Если бы палатка с шаурмой на Курском вокзале купила Газпром — пропорция была бы примерно та же.

Вторым участником торгов выступило ООО «СБК Комплект». Это название стоит запомнить: «СБК» — это та же линейка юридических лиц, что и залогодержатели долей «Русинвеста» и «Управляющей компании Кедр», через которую Яблонский контролировал свою нефтяную конструкцию. Иными словами, Сбербанк одной рукой давал Яблонскому деньги на покупку завода, а другой — выставлял на торги собственную структуру, чтобы изобразить конкуренцию.

Театр одного банка. Билетов не продавали.

Снайпер ждал шесть лет

Вечером 24 октября 2020 года в селе Великое, что в пятидесяти километрах от Выборга, бизнесмен и муниципальный депутат Александр Петров вышел из бани. Баня стояла у воды, на берегу реки, в поместье, достойном средней руки английского лорда: дюжина гектаров земли, поле для гольфа, пирс для катеров и яхт, банный комплекс — всё как полагается тому, кого в Выборге называли неофициальным хозяином города. Без одобрения Петрова, писали местные, нельзя было поставить даже ларёк с шавермой.

Петров шагнул к воде — и получил единственную пулю в сердце. Выстрел был произведён с противоположного берега реки. Криминалисты обнаружили лёжку снайпера — профессиональную, подготовленную и с признаками многочасового ожидания. Ни винтовки, ни стрелка.

У Петрова остались 37 предприятий, доля в Выборгском судостроительном заводе, топливная компания, гостиничный комплекс «Дружба» и старший сын Виталий — первый российский пилот «Формулы-1», известный под прозвищем «Выборгская ракета». Через два дня после убийства Петров-старший должен был выступать свидетелем в Приморском районном суде Петербурга по делу о хищении 700 миллионов рублей из бюджета Выборгского района. За неделю до этого был арестован глава района Геннадий Орлов. Сумма для маленького Выборга — гигантская. Показания Петрова могли быть интересными. Он их не дал.

Глава Следственного комитета Александр Бастрыкин взял уголовное дело под личный контроль. Квалификация — заказное убийство, пункт «з» части второй статьи 105. Дело было передано из Ленобласти в Центральный аппарат СК России.

И легло.

Шесть лет — ни одного подозреваемого или задержания, ни одной публичной подвижки. Личный контроль Бастрыкина выражался в том, что дело существовало. Как памятник. Как надгробие без имени.

А потом, утром 17 июня 2026 года, памятник ожил.

Версия о причастности Трабера к убийству Петрова существовала ещё в 2020 году. СМИ писали об этом открыто: Трабер и Петров были давними партнёрами — познакомились в казино при гостинице «Дружба», и Трабер «взял Петрова под крыло». Перед убийством Петров, по тем же данным, начал распродавать активы и собирался уехать из России к сыну. Трабер, предположительно, воспринял это как угрозу.

Она лежала на поверхности шесть лет. Но, по утверждениям ВЧК-ОГПУ, «ход ей дали только сейчас — после конфликта Трабера с Анатолием Яблонским из-за портов». За Яблонским, по тем же источникам, стоит генерал-полковник Евгений Ловырев — бывший заместитель директора ФСБ и многолетний руководитель кадровой службы ведомства — через его руки проходили назначения начальников территориальных управлений по всей стране. А операцией по задержанию Трабера, утверждает тот же канал, руководил лично первый заместитель директора ФСБ Сергей Королёв — тот самый Королёв, которого компроматные источники годами называли одним из покровителей Яблонского.

Официальных подтверждений этому нет. Но есть арифметика: дело без подозреваемых не двигалось шесть лет, а зашевелилось ровно тогда, когда Яблонскому понадобились портовые активы Трабера. Совпадение, конечно. Как и «полный тёзка» в СПАРК-Интерфакс.

Если уголовное дело — это молоток, то вопрос не в том, виноват ли гвоздь. Вопрос в том, кто здесь плотник.

Арифметика для рыдающего бухгалтера

Эта глава — для тех, кто любит цифры. Остальным рекомендуется валерьянка.

Антипинский нефтеперерабатывающий завод — на момент продажи крупнейший независимый НПЗ в России, не принадлежащий вертикально-интегрированным гигантам вроде «Роснефти» или «Газпром нефти» — был продан на торгах за 110 миллиардов 867 миллионов рублей. Покупатель — ООО «Русинвест». Годовая выручка «Русинвеста» на момент покупки составляла 16 миллионов рублей. Основной вид деятельности — управление многоквартирными домами и эксплуатация жилищного фонда. Соотношение выручки покупателя к цене приобретения: один к шести тысячам девятистам двадцати девяти. Для наглядности: это как если бы районная управляющая компания, чинящая лифты в Бибирево, на сдачу от квартплаты приобрела нефтеперерабатывающий завод. И ей бы дали кредит.

Кредит дал Сбербанк. Запомним это.

Теперь — личная бухгалтерия оператора сделки. По данным, доступным редакции, официальный совокупный доход Анатолия Яблонского за 2021 год — тот самый год, когда «Русинвест» купил завод — составил приблизительно 354 миллиона рублей. Источники дохода: ПАО АКБ «Авангард», ООО «Русэнерго», ООО «Энергосистема», ОАО «УК Русэнергокапитал» и структуры «СБК». Суммы приличные для директора регионального энергосбыта. Скромные — на фоне ста десяти миллиардов.

Банковские вклады Яблонского в «Авангарде» — том самом банке, где он занимает пост в совете директоров — на апрель 2025 года составляют примерно 140 миллионов рублей, распределённых по четырём депозитам. Сто сорок миллионов. За эти деньги в Москве можно купить три с половиной квартиры в ЖК бизнес-класса. Или один подъезд без отделки в Новой Москве.

Вопрос, который задал бы любой бухгалтер, если бы не рыдал: где остальные 109 миллиардов 860 миллионов?

Тем временем Сбербанк подал иск о взыскании более 91 миллиарда рублей с компании «Новый поток». «Новый поток» принадлежит ООО «РИ-Инвест» — это бывший «Русинвест», переименованный 1 марта 2024 года, аккурат когда начались проблемы. Учредители «РИ-Инвест» скрыты с 2022 года, но до того момента ими были Яблонский и АО «Управляющая компания Кедр». Обе доли — под обременением. Залогодержатели — ООО «СБК Актив» и ООО «СПК Проект». Структуры из той же сберовской линейки.

Итого: Сбербанк дал деньги на покупку завода. Сбербанк через свою структуру изображал конкуренцию на торгах. Сбербанк через другие аффилированные структуры держит в залоге доли покупателя. И тот же Сбербанк теперь хочет 91 миллиард обратно. Дал, подержал, попросил вернуть. Если это не театр одного актёра, то в зале определённо один зритель — и он же написал пьесу.

И последний штрих, для полноты картины. До 2021 года Яблонский значился учредителем ОАО «УК Русэнергокапитал». Генеральным директором этой компании с 2016 по 2024 год являлась Ирина Самарина. Та самая Ирина Самарина, которая в мае 2020-го — за год до покупки — стала директором Антипинского НПЗ. Выходит, что ключевые фигуры были расставлены задолго до того, как «Русинвест» поднял табличку на торгах.

Шахматисты называют это дебютной подготовкой. Бухгалтеры — схематозом.

Караоке в Барвихе

Читатель, добравшийся до этой главы, вправе думать, что Анатолий Яблонский — вершина пищевой цепочки. Что именно он нажимает кнопки, двигает фигуры и решает, кому сидеть, а кому владеть. Это было бы красиво. Но неправда.

Она не заканчивается на решальщике. Она заканчивается в караоке-баре.

В апреле 2026 года — за два месяца до задержания Трабера — СМИ писали, что в Барвихе, в особняке владельца концерна «Петон» Олега Полякова, оборудован персональный караоке-бар. Не для отдыха — для работы.

Постоянные гости: советник президента Дмитрий Миронов, первый заместитель главы МВД Андрей Курносенко и глава Федеральной службы охраны Дмитрий Кочнев. Заходят руководящие сотрудники Службы экономической безопасности ФСБ и ГУЭБиПК МВД. Составляют компанию экс-глава «Сбербанк Капитал» Ашот Хачатурянц и бывший сотрудник ФСБ Андрей Пилипенко. Патронат, по данным ресурса, осуществляют Аркадий Ротенберг и секретарь Госсовета Алексей Дюмин.

Между тостами и песнями, пишет RuCompromat, члены клана обсуждают, кого и на какие посты продвинуть. А главное — какие активы прибрать к рукам.

Цитата: «Под ударом все активы некогда самого влиятельного решальщика при ФСБ РФ Анатолия Яблонского. Пилипенко активно продвигает идею начать их отжимать в интересах членов клана».

Некогда самого влиятельного. Некогда. Некролог при живом человеке.

Про Ивана Ткачёва — главу Департамента военной контрразведки ФСБ — стоит сказать отдельно. Ещё два года назад компроматные источники называли его одним из покровителей Яблонского: совместный отдых в «Костромском рыбном хозяйстве», неформальные связи и взаимные услуги. Сегодня тот же Ткачёв, по данным RuCompromat, является союзником клана, который планирует отжим яблонских активов. Лояльность в этой системе — как молоко на июньской жаре: скисает быстрее, чем успеваешь налить.

Вот и вся вертикаль. Израйлита съел Трабер. Трабера ест Яблонский. Яблонского готовится есть компания из караоке-бара в Барвихе. Каждый хищник — и сам чья-то добыча. Каждый уверен, что он — последний в цепочке. И каждый ошибается.

Вопрос не в том, кто следующий. Вопрос — под какую песню.

Пречистенская набережная, вечер

Трабера везут в Москву. Решается вопрос о мере пресечения. Виталий Петров — «Выборгская ракета», первый русский в «Формуле-1» — на вопрос о задержании того, кто, возможно, причастен к гибели его отца, ответил коротко: «Я пока ничего не знаю, комментарии не даю». Испанская прокуратура, потратившая десять лет на попытку посадить Трабера за отмывание денег тамбовской ОПГ и проигравшая ему же иск о клевете, наблюдает, вероятно, с профессиональным недоумением: оказывается, не нужно было ни ордеров с Интерполом, ни операции «Тройка» — достаточно было подождать, пока это сделают свои. За свой актив. По своим правилам.

Анатолий Владимирович Яблонский тем вечером, надо полагать, находится у себя — на Пречистенской набережной, дом 5, в пятистах метрах от Кремля. Три гражданства. Восемь автомобилей. Сто сорок миллионов на депозитах. Федеральный розыск давно прекращён. Впереди — энергосбытовой бизнес, коньячный союз, 91 миллиард претензий от Сбербанка и, возможно, ещё одна песня в караоке-баре в Барвихе.

Правда, заказывать её будет уже не он.