Тегеран получил предложение присоединиться к Мекканскому соглашению о совместной обороне, заключенному 7 августа Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном. Об этом заявил глава информационного агентства иранского парламента Мехди Рахими. По его словам, вопрос сейчас рассматривает руководство Ирана. При этом официального подтверждения приглашения со стороны МИД Ирана или трех государств — участников соглашения пока не поступало.

Сам договор предполагает, что вооруженное нападение на одного из трех участников будет рассматриваться как нападение на всех. Стороны также договорились расширять взаимодействие в сфере обороны, включая военные технологии и оборонно-промышленное сотрудничество. Пакистан официально называет соглашение механизмом коллективного сдерживания и подчеркивает его оборонительный характер.

При этом Анкара отдельно заявила, что в документе нет государства, которое было бы обозначено в качестве общего противника. Глава МИД Турции Хакан Фидан подчеркнул, что соглашение не направлено конкретно против Ирана или какой-либо другой страны. По его словам, подготовка документа продолжалась около двух лет и восьми месяцев, то есть его появление не было исключительно реакцией на нынешнее обострение вокруг Ирана.

Однако эксперты отмечают, что значение договора выходит далеко за рамки формального заявления о взаимной обороне. Исследователи Международного института стратегических исследований (IISS) рассматривают соглашение как один из признаков формирования новой системы безопасности на Ближнем Востоке. Его появление связано в том числе с обеспокоенностью региональных держав действиями Израиля и Ирана и стремлением стран региона снизить зависимость от внешних гарантий безопасности.

Одновременно специалисты предупреждают, что пока преждевременно называть Мекканское соглашение аналогом НАТО. В договоре отсутствуют многие элементы полноценного военного альянса — в частности, единое командование и заранее прописанный механизм военного ответа. Поэтому на первом этапе его эффект может выражаться прежде всего в координации разведданных, дипломатии, закупках вооружений, совместном производстве военной техники и передаче технологий.

Для Ирана потенциальное присоединение к соглашению стало бы принципиально иной ситуацией. Сейчас Тегеран оказался бы одновременно внутри и снаружи формирующейся региональной системы безопасности: Саудовская Аравия и Турция имеют собственные противоречия с Ираном, однако при этом обе страны заинтересованы в предотвращении прямой региональной войны. Иранское участие могло бы превратить соглашение из инструмента сдерживания в площадку для постоянных консультаций между ключевыми державами региона.

В Тегеране уже звучали оценки, что сам факт появления нового регионального механизма при одновременном сокращении роли США может быть выгоден Ирану. Аналитики отмечают: соглашение само по себе не создает непосредственной военной угрозы Тегерану, поскольку его участники не объявили Иран противником. Более того, для иранского руководства принципиально важно, что инициатива исходит от государств региона, а не от Вашингтона.

При этом присоединение Ирана способно создать серьезные противоречия внутри самого блока. Саудовская Аравия рассматривает Иран как одного из основных факторов региональной нестабильности, а отношения Эр-Рияда и Тегерана лишь недавно начали постепенно восстанавливаться после многолетнего противостояния. Поэтому полноценные взаимные военные обязательства между двумя странами потребовали бы гораздо более глубокого политического сближения.

Особое значение ситуация приобретает на фоне конфликта между Ираном и США. Срок действия достигнутой ранее договоренности между Вашингтоном и Тегераном истек без заключения окончательного соглашения, а стороны по-прежнему расходятся по вопросу американской блокады, присутствия вооруженных сил США в регионе и режима работы Ормузского пролива. Пакистан при этом пытается выполнять посредническую функцию: глава пакистанской армии Асим Мунир должен посетить Тегеран для продолжения дипломатических усилий по стабилизации ситуации.

На этом фоне возможное присоединение Ирана к Мекканскому соглашению способно усилить позиции Тегерана на переговорах с Вашингтоном, но не означает автоматического снятия американской блокады или санкционного давления. Скорее речь может идти о появлении у Ирана дополнительных региональных каналов дипломатического и военно-политического взаимодействия.

Отдельный вопрос — почему именно Турция согласилась войти в такой формат, оставаясь членом НАТО и одновременно поддерживая отношения с Вашингтоном. Здесь интересы Анкары заметно шире противостояния с Ираном. Турция стремится закрепить за собой роль самостоятельного центра силы на Ближнем Востоке, расширить экспорт вооружений и получить дополнительные рынки для своей оборонной промышленности. Хакан Фидан прямо указывал на военные технологии и оборонное производство как на одно из ключевых направлений сотрудничества трех стран.

Кроме того, Анкара старается сохранить возможность одновременно разговаривать с США, Ираном, Саудовской Аравией и другими региональными игроками. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган 17 августа призвал Дональда Трампа вернуться к переговорам с Тегераном и заявил о готовности Анкары содействовать дипломатическому урегулированию. При этом он подтвердил, что Турция продолжит взаимодействовать как с Вашингтоном, так и с Ираном и другими посредниками.

Таким образом, появление Мекканского соглашения скорее свидетельствует не о создании единого «антиамериканского» или «антииранского» блока, а о попытке региональных держав получить больше самостоятельности в вопросах безопасности. Саудовская Аравия получает дополнительные военные гарантии, Турция укрепляет позиции регионального центра силы и расширяет возможности своей оборонной промышленности, Пакистан усиливает дипломатическое влияние, а Иран потенциально получает возможность войти в систему, которая изначально создавалась без него.

Если приглашение Тегерану действительно будет подтверждено и Иран согласится, это станет наиболее серьезным изменением конфигурации соглашения: потенциально оно превратится из механизма сдерживания в многостороннюю площадку, способную одновременно включать страны с конкурирующими интересами.