В 2026 году этот процесс заметно ускорился из-за санкционных угроз, торговых конфликтов и снижения доверия к западной финансовой системе.

Индия, Германия, Франция, Польша, Турция и ряд других стран уже перевезли значительные объемы золота в национальные хранилища или начали менять прежнюю модель размещения резервов. Центробанки все чаще исходят не из удобства операций, а из вопроса физического доступа к металлу и возможности распоряжаться им в кризисной ситуации.

Одним из ключевых факторов стал прецедент с российскими резервами. После начала конфликта на Украине США и Евросоюз заморозили около $300 млрд активов Центробанка России, а позднее начали использовать доходы от этих средств и обсуждать дальнейшие варианты их применения. Для многих государств это стало сигналом: активы, размещенные за рубежом, не всегда остаются полностью защищенными.

Раньше золото хранили в Нью-Йорке и Лондоне в первую очередь из практических соображений. Там находятся крупнейшие торговые площадки, развита инфраструктура, а хранение и перевозка металла обходились дешевле. Однако теперь безопасность для многих стран становится важнее эффективности.

Государства заранее готовятся к возможным санкциям, экономическим кризисам и военным конфликтам. Опрос Всемирного золотого совета показал рекордный интерес к хранению резервов внутри страны: 45% центробанков расширяют национальные хранилища или стараются держать золото ближе к себе.

За последние годы репатриация золота стала заметной тенденцией. По данным исследования Invesco, проведенного среди 85 суверенных фондов и 57 центральных банков, почти 70% участников уже занимаются возвращением металла. В 2025 году 59% центробанков хранили часть золотых резервов у себя, тогда как годом ранее таких было 41%.

Если раньше хранение золота в США и Великобритании считалось выгодным благодаря развитой инфраструктуре и низким издержкам, то после заморозки российских и венесуэльских активов многие страны стали оценивать зарубежные хранилища прежде всего как политический риск.

Меняется и роль самого золота. За последние десять лет его цена выросла на 290%, а центральные банки покупают металл уже 16 лет подряд. В 2022–2024 годах ежегодные закупки превышали 1 тыс. тонн, а в 2025 году составили 863 тонны против среднего уровня около 473 тонн в 2010–2021 годах.

Наиболее активно золотые резервы пополняют Китай, Индия, Польша, Турция и Казахстан. На этом фоне аналитики JPMorgan Chase & Co прогнозируют рост стоимости золота до $6,3 тыс. за унцию к концу 2026 года. Для государств металл вновь становится инструментом защиты от санкций, инфляции, валютных колебаний и политической нестабильности.

Некоторые страны выбирают промежуточные решения. Нидерланды, например, перевели 86 тонн золота из американской зоны влияния в Лондон. Такой шаг позволяет сохранить доступ к крупнейшему рынку физического металла и одновременно снизить зависимость от США.

Франция пошла дальше и ранее полностью вывезла свои золотые резервы из Нью-Йорка. В целом подход центробанков заметно меняется: физический контроль над золотом и возможность быстро получить к нему доступ становятся важнее прежнего удобства хранения за рубежом.

Индия особенно активно наращивает объем золота внутри страны. С октября 2025-го по март 2026 года Резервный банк Индии вернул из США и Великобритании 104,2 тонны металла. За три года доля запасов, размещенных на индийской территории, выросла с 38 до 77%.

Сейчас Нью-Дели располагает примерно 880 тоннами золота, из которых около 680 тонн находятся внутри страны. Такой курс связан с желанием уменьшить зависимость от доллара, защитить резервы от возможных санкций и укрепить устойчивость рупии. Дополнительным аргументом стала заморозка российских активов в 2022 году.

При этом сама тенденция началась еще до событий 2022 года. Регуляторы разных стран уже тогда стремились держать металл там, где у них есть прямой физический контроль над ним. Германия, Австрия, Турция, Венесуэла, Польша и Венгрия к тому времени уже начали сокращать объем золота за рубежом или менять схему его размещения.

Германия провела одну из самых масштабных программ репатриации. Бундесбанк постепенно перевез сотни тонн золота из хранилищ Федеральной резервной системы в Нью-Йорке и Банка Франции в Париже. Сейчас более половины немецкого золотого запаса находится во Франкфурте-на-Майне, а оставшаяся часть размещена в Нью-Йорке и Лондоне для сохранения доступа к международным операциям.

Австрия также вернула значительную часть золота из Великобритании. Около половины ее резервов теперь хранится в Вене, остальные активы распределены между Лондоном и Цюрихом.

Турция практически полностью вывезла золото из хранилищ Федеральной резервной системы Нью-Йорка. Затем металл был распределен между Стамбульской фондовой биржей и Центральным банком в Анкаре.

Венесуэла начала подобную политику еще раньше. В 2011–2012 годах по решению Уго Чавеса страна вернула около 160 тонн золота из банков Европы и США. Однако оставшаяся часть металла в Банке Англии позднее оказалась заблокирована Лондоном. Этот случай стал одним из наиболее заметных примеров политических рисков при хранении резервов за рубежом.

Национальный банк Польши перевез примерно 100 тонн золота из Лондона в Варшаву, объясняя это вопросами экономической и геополитической безопасности. Венгрия полностью вернула свои резервы из Лондона. Все это показывает, что страны постепенно пересматривают прежнюю модель, при которой западные хранилища считались оптимальным вариантом.

Возвращение золота в национальные хранилища ускоряет фрагментацию мировой финансовой системы. Раньше государства размещали резервы в Нью-Йорке и Лондоне ради ликвидности, удобства и доступа к инфраструктуре ФРС США и Банка Англии. Теперь мировая система все заметнее делится на отдельные экономические блоки, а гибкость международных финансовых рынков снижается.

Вывоз золота из Лондона и Нью-Йорка также сокращает доходы этих финансовых центров от хранения. Если одновременно государства уменьшают вложения в американские ценные бумаги, то снижается спрос на доллар, ослабевает доверие к нему, а США приходится занимать деньги дороже. В совокупности это может увеличить стоимость обслуживания американского госдолга и усилить инфляционное давление.

Физический металл, перевезенный из Нью-Йорка или Лондона, становится менее доступным для быстрых операций — лизинга, залога или продажи. Это может снизить ликвидность мирового рынка золота. Однако высокий спрос со стороны центробанков, особенно Китая, Индии и стран Ближнего Востока, продолжает поддерживать стоимость драгоценного металла.

Репатриация золота наносит удар и по репутации Запада как «безопасной гавани». Страны все больше опасаются санкций и заморозки резервов, поэтому предпочитают возвращать металл домой или размещать его в более близких и нейтральных юрисдикциях.

В результате США и Великобритания постепенно теряют один из важных рычагов влияния. Пока чужое золото находится в их хранилищах, при политическом конфликте его можно не выдать владельцу. Поэтому возвращение золотых резервов становится не только экономическим решением, но и частью более широкой политики финансового суверенитета и дедолларизации. Одновременно торговля золотом все заметнее смещается в сторону Шанхайской золотой биржи.