Как уточнили в прокуратуре, решение суда подлежит немедленному исполнению.

В пользу государства конфискованы 95 объектов недвижимости, принадлежавших Момотову и его деловому партнеру Андрею Марченко, находящемуся под стражей. В их числе - 44 земельных участка и 51 здание, составляющие сеть отелей Marton, включающую около 40 гостиничных комплексов в Краснодарском крае, Ростовской и Воронежской областях, Волгограде, Калининграде, Вологде, Нижнем Новгороде и Москве.

По данным Генпрокуратуры, Момотов фактически являлся бенефициаром отельного бизнеса. Следствие утверждает, что часть помещений сети использовалась не только для размещения гостей, но и для содержания притонов, в том числе с участием несовершеннолетних.

Сам Виктор Момотов отрицал связь с гостиничным бизнесом и его «крышеванием».

По словам бывшего судьи, его совокупный доход за всю жизнь составил около 80 миллионов рублей, чего, как он подчеркнул, «едва хватило бы на покупку квартиры в Москве».

Во время рассмотрения иска Генеральной прокуратуры к бывшему судье Верховного суда РФ и экс-председателю Совета судей Виктору Момотову суд исследовал материалы, указывающие на его участие в предпринимательской деятельности и легализации активов через отельный бизнес. Об этом сообщили представители надзорного ведомства.

По данным Генпрокуратуры, Момотов, несмотря на запрет для судей заниматься бизнесом, фактически являлся совладельцем сети отелей Marton, используя своё служебное положение для прикрытия финансовых операций. В суде были допрошены несколько свидетелей, в том числе засекреченных — их личности не раскрывались из соображений безопасности. Свидетельствование проходило по видеосвязи с изменением голоса.

Сам Момотов отверг все обвинения. Он заявил, что никогда не занимался бизнесом и не имел отношения к имуществу своего партнёра Андрея Марченко. По словам экс-судьи, он лишь однажды инвестировал около 2 млн рублей в недостроенное здание, которое впоследствии оформил на мать, а та продала свою долю Марченко.

Однако Марченко дал противоположные показания. Он сообщил, что знаком с Момотовым с начала 1990-х годов и что они совместно вложились в создание гостиницы Marton Пашковский в Краснодаре, а затем — в строительство гостиничного комплекса в Ростове-на-Дону. Бизнесмен утверждает, что Момотов вложил в проект около 30 млн рублей и продолжал получать с него прибыль, которую ежемесячно передавали наличными через его мать.

Свидетели, в том числе бывшие сотрудники сети отелей, подтвердили, что из гостиниц регулярно вывозились крупные суммы наличными — до 50 тыс. рублей в день. По их словам, в случае проблем Марченко заявлял: «Позвоню Виктору Викторовичу, он поможет».

Из материалов суда следует, что после земельного спора с администрацией Краснодарского края в 2018 году Момотов якобы помог Марченко добиться компенсации в размере 100 млн рублей, из которых 30 млн бизнесмен передал бывшему судье «в знак благодарности».

По данным Генпрокуратуры, сеть отелей Marton использовалась не только для размещения гостей, но и для предоставления почасовых номеров и интимных услуг. Прокуратура также выявила схему дробления бизнеса через фиктивное оформление ИП на сотрудников для ухода от налогов, что, по оценке ведомства, принесло ущерб бюджету более чем на 500 млн рублей.

Марченко, в свою очередь, отрицал связь с проституцией, утверждая, что помещения сдавались в аренду, а сам он лишь управлял гостиничным комплексом.

Представитель Генпрокуратуры Павел Корнилов заявил, что Момотов получил должность судьи Верховного суда в 2010 году при поддержке бывшего председателя Краснодарского краевого суда Александра Чернова, чьи активы на сумму 13 млрд рублей были изъяты в доход государства летом 2025 года. Сам Момотов эти утверждения назвал клеветой и подчеркнул, что с Черновым не поддерживал отношений.

Один из засекреченных свидетелей рассказал, что в близкий круг Чернова входили Эдуард Кагосян (по кличке Карась), связанный с криминальным авторитетом Асланом Усояном (Дедом Хасаном), и сам Момотов.

Бывший судья назвал иск Генпрокуратуры «ударом», который «полностью разрушил его жизнь». После начала расследования он подал в отставку с постов судьи Верховного суда, секретаря пленума и председателя Совета судей, сохранив при этом статус судьи в отставке.