Будапешт выразил несогласие с процедурой, по которой был принят соответствующий акт. Однако вскоре после этого в стране произошла смена власти: пост премьер-министра вместо Виктора Орбана занял Петер Мадьяр. Эксперты по санкционному праву BGP Litigation Ирина Ротачкова и Григорий Пластинин объяснили, какие варианты действий теперь есть у нового венгерского правительства.

Для принятия регламента о бессрочной заморозке активов Банка России в декабре 2025 года Евросоюз использовал статью 122 Договора о функционировании ЕС. Эта норма позволяет утверждать экономические меры квалифицированным большинством, тогда как решения в сфере общей внешней политики требуют единогласного одобрения.

В своем иске Венгрия утверждает, что Евросоюз выбрал неправильное правовое основание. По позиции Будапешта, суть принятого регламента заключается не в реагировании на экономический кризис, а во введении ограничительных мер против третьей страны.

Кроме того, Венгрия указывает, что регламент не имеет временных рамок. Статья 122 ДФЕС, по мнению истцов, допускает только временные меры на период кризисной ситуации, тогда как бессрочная заморозка активов этому принципу не соответствует. Также документ не содержит понятных критериев, при которых блокировка должна быть прекращена. В частности, неясно, как должны действовать европейские банки при изменении политической ситуации: немедленно возвращать средства или ожидать отдельного решения Совета ЕС.

Банк России еще в феврале 2026 года также оспорил регламент о бессрочной заморозке российских активов. Логика иска ЦБ во многом совпадает с аргументами Венгрии: российский регулятор считает, что Совет ЕС использовал неверную правовую базу, применив «экономическую» статью 122 ДФЕС вместо внешнеполитических статей 29 ДЕС и 215 ДФЕС, которые требуют единогласного решения. Кроме того, Банк России указывает на нарушение суверенного иммунитета и принципа пропорциональности, поскольку заморозка фактически стала бессрочной, хотя статья 122 допускает только временные антикризисные меры. Выдержки из иска уже публиковались на сайте Суда ЕС.

При этом иски Венгрии и российского регулятора поданы на разных процессуальных основаниях. Венгрия как государство — член Евросоюза оспаривает регламент непосредственно в Суде ЕС. Иск Банка России рассматривается в Суде общей юрисдикции ЕС, который является нижестоящей инстанцией по отношению к Суду ЕС. Эти дела не могут быть объединены, однако суд вправе приостановить рассмотрение иска ЦБ, чтобы избежать противоречащих друг другу решений по одному и тому же нормативному акту.

Позиция Венгрии косвенно усиливает аргументы российской стороны. Если Суд ЕС согласится с доводами Будапешта, регламент может быть отменен, и Банку России не придется отдельно доказывать индивидуальный ущерб. Однако эксперты оценивают вероятность такого сценария как низкую, поскольку европейские суды традиционно крайне осторожно подходят к отмене актов Совета ЕС по санкционным вопросам.

С юридической точки зрения Венгрия может отозвать иск в любой момент до вынесения решения. С учетом нового курса Будапешта в отношениях с Россией такой вариант нельзя полностью исключать. Однако отзыв иска будет иметь политические и репутационные издержки, поскольку фактически обнулит работу, проделанную предыдущим кабинетом. Кроме того, рассмотрение дела, вероятно, растянется на полтора-два года, а за это время международная ситуация может серьезно измениться.

Для правительства Орбана этот иск был частью более широкой линии на сопротивление расширению санкционного давления со стороны ЕС. Для кабинета Мадьяра он скорее выглядит как политическое наследство прежней власти. Поэтому ключевым становится не только вопрос юридических перспектив, но и то, захочет ли новое руководство Венгрии продолжать процесс, который может противоречить его стремлению к улучшению отношений с Брюсселем.

Даже без формального отзыва иска новое правительство способно снизить его практическое значение. Например, Будапешт может отказаться от активной процессуальной позиции, ограничиться уже поданными письменными доводами или не добиваться ускоренного рассмотрения. В таком случае дело останется в судебном реестре, но перестанет быть инструментом политического давления на Евросоюз.

Другие страны ЕС, в том числе Словакия, власти которой не раз занимали особую позицию по санкционной политике, могут присоединиться к делу на стороне Венгрии. Однако у такого участия есть ограничение: вступающая сторона не вправе заявлять новые требования и может только поддерживать уже существующие. Если Братислава решит подключиться к иску, для Брюсселя это станет чувствительным прецедентом, поскольку сразу два государства — члена ЕС будут оспаривать правовую основу блокировки российских активов. Это может осложнить дальнейшее расширение санкционного режима через обходные механизмы.

Итог этого спора важен не только с геополитической точки зрения. Он может иметь значение и для частных инвесторов. Если Венгрия добьется успеха, это создаст дополнительные препятствия для возможной конфискации не только суверенных, но и частных активов. В таком случае риски изъятия, которые сейчас уже заложены в дисконт российских еврооблигаций в зарубежном контуре, могут быть пересмотрены в пользу держателей бумаг.

Кроме того, центральные банки и крупные корпорации за пределами Евросоюза могут сделать собственные выводы. Если европейская финансовая инфраструктура способна бессрочно блокировать суверенные активы без четких правил разморозки, это может заставить часть участников пересмотреть подход к размещению средств в ЕС.